образом — кто-то из обитателей портового района мог видеть в гавани нечто необычное или подозрительное. Пара констеблей ответственно подошла к выполнению поручения и после многочасовых розысков отыскала человека, работавшего контролёром на воротах на въезде в гавань. Его называли «охранником» или «сторожем», но никаких охранных функций он не исполнял, а лишь отвечал за подъём шлагбаума да записывал в журнал номера въезжавших автомашин. Человек этот рассказал констеблям, что работал в ночь на 8 июля и за обстановкой в гавани не следил — это не относилось к его обязанностям — но кое-что любопытное всё же видел. По его словам, за некоторое время до полуночи, быть может, за час или чуть менее, со стороны океана вошла яхта, которая на стала швартоваться, а осталась стоять особняком на некотором удалении от пирсов. Название яхты и особенности её вида контролёр не рассмотрел. Что легко объяснимо, если вспомнить, какая в ту ночь была погода. Через некоторое время — уже после полуночи — по направлению от таинственной яхты к берегу прошла моторная лодка, из которой вышли двое мужчин. Одного из них свидетель знал — это был Гарольд Кристи.

Картина получалась очень интересной. По утверждению самого Гарольда Кристи, тот всю ночь на 8 июля провёл в восточной спальне главной резиденции «Уэстборн», однако один из работников гавани Нассау видел его после полуночи высаживающимся на берег из моторной лодки, а после этого полицейский офицер узнал Кристи в пассажире легкового автомобиля с кузовом «универсал», промчавшегося по улице Мальборо в направлении от порта. При этом автомобиль не принадлежал Гарольду Кристи. Машина самого Кристи утром 8 июля оказалась припаркованной на площадке у гостевого дома на въезде на территорию «Уэстборна» приблизительно в 120 метрах от главной резиденции.

Что же всё это могло значить? Полковник Эрксин-Линдоп сообщил полученную информацию как губернатору Багамских островов, так и капитану Мелчену. Оба внимательно выслушали начальника BPF и… ничего предпринимать не стали, словно бы ничего не было сказано.

Другим важным событием 9 июля стал утренний допрос Жоржа де Висдело-Гимбо, двоюродного брата графа де Мариньи. Молодой человек [Жоржу шёл 28-й год, и его ещё можно было считать молодым человеком] явился свидетелем появления лейтенанта Дугласа на ферме графа минувшим вечером, и увиденное его немало встревожило. В отличие от легкомысленного двоюродного брата, Жорж проникся сознанием ответственности момента и постарался максимально дистанцироваться от графа де Мариньи. Во время допроса он заявил, что поздним вечером 7 июля действительно отвозил свою подругу Бетти Робертс в дом её родителей, после чего возвратился в дом графа на Виктория-авеню, но… И вот тут начиналось самое главное в показаниях Жоржа — он не видел графа де Мариньи в интервале с 23 часов 7 июля до 10 часов утра 8 июля.

Таким образом, Жорж де Висдело-Гимбо не обеспечил alibi своему двоюродному брату.

Наконец, нельзя пройти мимо ещё одного важного события, без которого рассказ о расследовании убийства баронета будет неполон. Утром 9 июля герцог Виндзорский, губернатор Багам, вновь прибыл в резиденцию «Уэстборн», но уже не для осмотра места совершения преступления, а для беседы с американскими детективами. Он поговорил как с Мелченом, так и с Баркером, но в обоих случаях разговоры были приватными, без присутствия третьих лиц. Сейчас мы, разумеется, уже не можем в точности установить содержание упомянутых бесед, однако кое-какие предположения на сей счёт представляются уместными. Прежде всего герцог Виндзорский поинтересовался ходом расследования и добытой информацией, но, разумеется, это было далеко не всё. Он рассказал капитанам американской полиции кое-что о графе де Мариньи. Это была та информация, которую сам граф всячески скрывал и которую на Багамах не знал никто за исключением очень узкого круга лиц. В этот круг входили сам герцог Виндзорский, его жена, несколько человек из его ближайшего окружения, разумеется, баронет сэр Оакс, а также офицер связи британской разведки MI-6 Харфорд Монтгомери Хайд (Harford Montgomery Hyde).

О чём идёт речь? Альфред де Мариньи, рассказывая о себе как об отпрыске старинного дворянского рода, в общем-то, не очень сильно врал. Формально он и впрямь мог считаться благородным дворянином, однако предки его давно покинули Францию и на протяжении нескольких поколений жили в дальней колонии, то есть в отрыве от истинной знати. Родители де Мариньи развелись, и он фактически оказался ими брошен, мальчика потому и отдали на воспитание в католическую школу-пансион, что он никому из родных не был нужен. Молодой человек не имел денег и, переехав в Лондон в конце 1920-х годов, оказался вынужден пойти в жиголо. Рассказывая в те годы всем о своих инвестициях и бизнес-планах, Альфред цинично лгал — он получал деньги от стареющих дам за услуги интимного свойства. Тогда он был женат на француженке, с которой познакомился в Париже, но брак очень скоро распался, что не кажется удивительным при том образе жизни, который избрал Альфред. Последний явно нуждался в состоятельной жёнушке — и чем богаче, тем лучше! — но специфическая известность в Лондоне сделала такой брак невозможным. Граф сделал необходимый вывод и, подкопив некоторую сумму, отправился за океан.

Граф де Мариньи в сопровождении сотрудников полиции Багамских островов (снимок относится ко второй половине октября или первым числам ноября 1943 года).

Он обосновался в Нью-Йорке, финансовой столице Соединённых Штатов, и принялся завязывать необходимые для его «легенды» знакомства. Он выдавал себя за крупного европейского инвестора, ищущего интересные инвест-проекты, хотя больших денег он тогда не имел, как не имеет их и сейчас. Он буквально обходил подряд банки и финансовые компании, знакомился с их ведущими менеджерами и владельцами, лез, что называется, на глаза.

В конце концов, он нашёл то, что искал — небольшую брокерскую компанию, управлявшуюся неким Дэвидом Фанестоком. Фактически все активы этой компании принадлежали его жене Рут Фанесток (Ruth Fahnestock), дочери миллионера. Альфред сначала познакомился с Дэвидом, потом стал вхож в его дом, а буквально через пару месяцев Рут Фанесток бежала с графом из Нью-Йорка. Они сочетались браком, купили дом на багамском острове Эльютера (Eleuthera), а Альфред приобрёл яхту, которой присвоил непристойное имя «Наложница», и стал куролесить по всем Карибам. Произошло это примечательное событие в 1938 году. По прошествии трёх лет Альфред и Рут развелись, но к рукам первого прилипли кое-какие денежки жены. Он арендовал весьма приличный дом на одной из лучших улиц Нассау, провернул несколько успешных коммерческих сделок, построил на собственные средства жилой дом, который стал сдавать в аренду. В общем, второй брак заметно обогатил бедного графа.

Надо сказать, что американские полицейские уже знали о существовании Рут Фанесток — об этом им сообщил Уолтер Фоскетт, адвокат убитого баронета. Более того, они даже знали, что Рут была